(no subject)

Джон Шемякин

У своих камчадальских родственников я учусь многому. И многое из этого многого использую в личной и общественной жизни. Хотя я не привык разделять жизнь личную и жизнь для общества. Всё у меня слитно, целокупно и должно приносить доход. Если уж занимаюсь я личной жизнью, то так, что общество берёт с неё пример, бегает к церкви, шушукается по ночам, примеряет, ахает и томится. А если я окунаюсь в омут общественности, то и личная жизнь моя значительно обогащается запасами, навыками, уловками и всякой пользой. Из последних польз могу вспомнить электрический насос для воды.

В каком-то смысле я воспринимаю окружающий меня посёлок, как пришвинский лес. Как кусочек обезображенной человеком природы. И беру с этой природы всё, что мне причитается по праву. Природа тоже хочет с меня что-то робко получить, крутя в неловких ветвях счета за прежние мои забавы с ней, но тут я строг. И в этом мне помогает опыт моих камчадальских предков, дедов, кузенов и свояков. У которых есть такое, к примеру сказать, увлечение: "речные поколки". Я расскажу о них. Уверен, что вам это пригодиться на вашем жизненном нересте, когда вы, выпучив глаза и рвя бока о камни, несётесь к заветной цели, по достижению которой вам уже всё равно, вы счастливо кверху брюхом дрейфуете обратно в безмолвный туманный океан или служите пищей своим деткам.

Для речных поколок мои камчадальские родственники держат специального оленя. Сообразительного, привлекательного рогатого наркомана. Такого наркомана называют "манщик".

Манщик рождается обычным оленёнком, гутыргыргеном таким, милым, ушастым и добрым. С тёплыми губами, лобастой башкой и страстью к наслаждениям. Такого бэмби высматривают раскосо ангелы оленьей судьбы, мои родичи. И подманивают его к себе всякими вкусностями и соблазнами. Влекут его к себе в сети. Процедура подманивания не очень аппетитна. В конце концов, молодой олень становится жертвой зависимости. Сначала от зажелтелых от человеческой мочи кусков снега, потом от алкоголя. К финалу приручения олень пьёт не меньше своих рабовладельцев, если пересчитать на массу тела. Бухают родственники с оленем не просто из симпатии. Не только ради компании пьют они водку, совместно глядя на пламя родового костра. В глазах у оленя - влажная эйфория, в глазах у моих свояков - мерцающий демонизм, наш фирменный знак.

Олень, вкусив пороков, становится другом человека. И начинает предавать свой род, подводя во время миграционных кочёвок бестолковых собратьев в руки собратьев толковых.

Идёт кочёвка оленей. Олени куда-то там мчатся. В полном порядке, с соблюдением иерархий, чинов, званий и прав состояния. И тут на маршруте движения вырисовываются мои камчадалы и вклиниваются со своим оленем-предателем в строй оленей добропорядочных.

Добропорядочные олени имеют не самые сообразительные головы и слабые сердца. Начинают метаться, не понимать, где они, что с ними?! Олень-алкоголик, как и все алкоголики, обладает даром втираться в доверие и искусством манипуляции. С его башки срывают мешок и он, увидев аудиторию, воспряв, зажегшись творческим порывом, уводит силой пьющего таланта за собой десятка три оленух. Оленухи теряют голову от экстравагантного незнакомца с приятным запахом и шаткой статью капитана Джэка Воробья. Бабы-то не городские. Природные, поэтому несутся за аферистом со всех ног. Кругом же паника! А тут видный мужчина, которого мои родичи намазывали рыбьим жиром с солью в своём СПА. Обалдевшие от беспорядка, шума, запаха соли и вида задницы предательского гада-пропойцы оленихи ломятся в реку. За новым, стало быть, повелителем. За счастьем своим.

И на середине реки их настигают мои коварные голодные камчадалы на лодочках, с пиками и жаждой чужой беззащитности. Так бы камчадалы могли атаковать и весь олений табун, но там оленей очень много, они клином идут, могут перевернуть плавсредства, потопить моих милых гуронов, которые, как и полагается приполярным ирокезам, плавать совсем не умеют. Из-за осторожности, лени и хитрости ( трёх основных столбов камчадальского отношения к миру) родственники мои атакуют только того, кто уверовал в пропойцу-мессию. Смотреть на них в этот момент и страшно, и притягательно. Забываешь в каком веке, тысячелетии, на какой, собственно, планете ты орёшь с ними, ликуя и страшась.

На середине реки происходит "речная поколка". Которая обеспечивает родичей почти всем необходимым. Затраты для поколки разумны. Только траты на водку для себя и оленя-манщика. А сколько удовольствия от встречи с природой, приручения молодого красавца, склонения к сотрудничеству, обучения его человеческой мудрости! Не передать словами.

Карьера оленя-манщика ярка и кратка. Как у кометы. Камчадалы уверены, что на второй раз прежний, заслуженый артист уже не очень годится. Настало время выпускать на сцену жизни следующего актёра оригинального жанра. Но как устроен человек? Он не может просто так полоснуть ножом по горлу кумира да и сожрать его. Нет, не может. Надо устроить человеку по этому поводу нравоучительное шоу. Праздник праведного суда. Бухарика-манщика, у которого голова кругом от происходящего вокруг него торжества, сначала чествуют. Гладят по рогам его, украшают ленточками, хвалят. Выпивают. Танцуют. Потом внезапно для слабеющего оленя-юбиляра из кустов вываливается местный прокурор из стариков. И обличает перед собранием измену. Народный любимец, оказывается, хотел утопить собратьев, он лжив, труслив и противен. Всё в неподдельном ужасе и брезгливости отшатываются от бывшей звезды лесо-тундровой эстрады. Звучат крики гнева. Происходит ещё один танец, в котором все, по очереди, отрекаются от негодяя. И когда справедливый суд завершается приговором присяжных мясоедов, великий артист роняет свою рогатую голову на чавкающую под ногами зелень. Финита. Награда находит героя.

Подзакусивши героем, родичи мои поют о нём вдумчивую, взвешенную политически песню, в которой вспоминают как положительные, так и отрицательные аспекты жизни покойного. Череп народного любимца вешают на штырь. В шеренгу других памятных шестов, к одному из которых уже привязан будущий герой следующего сезона.

Пророды или четвертое дитя

4-го сентября поехали с Ромой и двумя мелкими в лес на берег Вуоксы, чтобы составить компанию друзьям и проводить лето. Благо погода, то что называется, шептала. А впереди ждала долгая питерская серая "осень/зима/весна" и куча всяких заморочек и дел.

Утром 5-го числа, помню, разглядывала, лежа около костра, чуть тронутую желтым мелкую березку и думала - "Такое оно все красивое в своих нежных полунамеках - днем греют остатки лета, ночью светят во всю мощь северные звезды, а утром особенно заметны первые шаги осени. Какой чудесный день для появления на свет!"

очередное бойтесь желаний вашихCollapse )

(no subject)

Отметили на выходных наши с мужем дни рождения. А с ними и год за половину перевалил.
Когда год начинался, один друг мне сказал: "Юля, это ведь наш с тобой год, год Змеи!"
И я тогда подумала "это значит 36 исполняется?!", и еще "мой год?! неужели полегче станет?!"
Легче не стало, стало в несколько раз сложнее и тяжелее, но никогда - не скучно!!!

(no subject)

Внезапно подвернулась задумка еще с лепроденса последнего.
Я ее глубоко и остроумно прозвала "выдох".

(no subject)

Страсть Игната - транспортные средства.
Так чтоб поглазеть - всякие строительные больше всего подходят.
Чтоб полазить и примериться - скутер самое то ))
Ульяна поддерживает все больше в качестве пассажира.



+1Collapse )